Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Княгиня

«Кот в сапогах», 1988

Долго собиралась написать этот пост — всё руки не доходили. Особо рекомендуется родителям, которые ищут хорошее кино для детей.

Итак, «Кот в сапогах». Музыкальная сказка. Всё в рамках классического сюжета: сын мельника, кот, король, принцесса, людоед. Фильм очень милый, добрый и хорошо сделанный, с приятными пейзажами и старинно-сказочным бытом. Очень симпатичный кот, как в четверолапом виде, так и в двуногом. В двуногом его играет Кристофер Уокен; кот поющий и танцующий. Карен, будущий маркиз де Карабас, тоже симпатяга; его играет Джейсон Шонович :) Коннери, он же Робин Гуд №2 из «РоС» (собственно, через него я и вышла на этот фильм).


Collapse )
Одним словом, рекомендую к просмотру. Там есть на что поглядеть не только детям, но и взрослым. А для затравки — кусочек видео:




К сожалению, без ложки дёгтя не обошлось. Подкачал не фильм — перевод. Хоть он и называется «профессиональным многоголосым», но дикторы врут порой с точностью до наоборот. Например, принцесса спрашивает: «Why DIDN’T you run away?», а переводчица не моргнув глазом вещает: «Почему ты УБЕЖАЛ?». И это при том, что в предыдущем эпизоде принцесса, умело изображая обморок, махала рукой: пошёл, мол, пошёл скорей отсюда. Поэтому тем, кто разумеет по-аглицки, рекомендую смотреть без перевода. Кстати, обычные не песенные разговоры вполне понятны, так что можно и для изучения языка использовать.

Добыть эту радость можно на торренте — тут: http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3676155 или здесь: http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3688751.
Княгиня

Peregrinus expectavi

Оригинал взят у alsafr в Peregrinus expectavi
Мне всегда казалось, что самая зрелищная сцена во все мировом кинематографе - атака крестоносцев в "Александре Невском". Конечно, в первую очередь это связано с музыкой Прокофьева. Важную роль в одноименной кантате играет тема "Peregrinus expectavi", представляющая собой гимн крестоносцев.
Collapse )
Княгиня

«Я слишком много ем говядины…»

Пост во френдленте о веганах и сыроедах навеял мне воспоминание и заставил вытащить на Божий свет фрагмент любимого фильма. :) («Двенадцатая ночь» по пьесе Шекспира, постановка Яна Фрида, 1955 год. Сэр Эндрю Эгьючик — Георгий Вицин, сэр Тоби — Михаил Яншин.)



Между прочим, то, что сейчас называют сыроедением, сто лет назад на русском языке называлось сухоядением. :) Как меняются акценты...
Княгиня

Фото-арт

В былые времена фотограф должен был уметь сделать из старой фотографии новую. Ну, или вроде как новую: заретушировать царапины, убрать пятна, раскрасить, и даже надеть на героя фотографии другую одежду. Сейчас всё иначе: переодевание героев по-прежнему в моде, зато есть мода делать из новых фотографий будтобыстарые.

И вот я, в порядке расширения своих способностей и повышения квалификации по владению Фотошопом, сделала фото-арт в стиле «старая фотография». То, что вышло со второй попытки, мне и самой понравилось.
Collapse )
Княгиня

«О доблестном рыцаре Гае Гисборне»: разбор полётов, часть 3 и последняя

Доблестный рыцарь и злой разбойник


Окончание разбора никитинской эпохалки «О доблестном рыцаре Гае Гисборне». Источник (Bobby).

«Клянусь своей жизнью, что я это сделаю… или погибну на этом богоугодном поприще!»

Ю. Никитин, «О доблестном рыцаре Гае Гисборне»

«Директор был немец: Бургмейстер. Как и многие обруселые немцы, он изъяснялся на преувеличенном русском языке и любил такие слова, как галдёж, невтерпёж, фу-ты ну-ты, намедни, давеча, вестимо, ай-люли.

Этим языком он владел превосходно, но почему-то этот язык вызывал во мне тошноту.

Распекал он всегда очень долго, так как сам упивался своим краснобайством, и даже наедине с каким-нибудь малышом-первокласником произносил такие кудрявые речи, словно перед ним были тысячи слушателей.

— Смею ли я верить глазам? — декламировал он, отступая на шаг и помахивая в такт своей речи какой-то измятой тетрадью. — Не обманывает ли меня моё зрение? Не мираж ли передо мною? Не призрак ли? Неужели это ты, Козельский, тот самый Иосиф Козельский, который еще в прошлом году был гордостью наставников, утехой родителей, радостью братьев, опорой семьи?..

В этом стиле он мог говорить без конца, подражая величайшим ораторам древности. Не меньше получаса терзал он Козельского, и только к концу этого получаса я понял, в чём заключается преступление Зюзи».

Чуковский, «Серебряный герб»

Сэр Марти («Марти Сью» — прим.) продолжает резвиться и шутить. Повесить разбойника втроём с подчинёнными почему-то не может. Пока ребята трудятся, рассказывает им об Анне Грин и Тайбернских Полях. После взирает, как разбойнику разбивают голову и снова вешают, чтоб наверняка. Загляденье, а не шериф-воин. Отрада для глаз и души.

Или такой пассаж, вполне в стиле шерифа-воина.

«— Да, конечно, кому-то надо бы уступить… Но если бы вовсе не начинать эту кровавую войну, было бы еще лучше.

Гай ощутил укол, войну начал все-таки король Ричард, собрав в Англии огромное войско и высадив на берегах Франции.

— Иногда, — пробормотал он, — свои права необходимо защищать и силой. Мир таков».

Закон и порядок несёт этот воистину железный человек в глушь Ноттингемшира. Назначает крестьян бейлифами, коронерами, присяжными, судьями… Во имя закона и порядка вламывается в замки местной знати (тех самых графов из несуществующих графств и баронов), угрожает, требует, вопиёт.

Шатается по монастырям, дабы читатель также как и персонаж проникся уважением к служителям церкви. Читатель проникается. Особенно проникновенно звучат речи настоятеля об искусственном оплодотворении рыб, повышающем разводимость, и о запрете ловить в реке рыб, не достигших определённого возраста.

Великолепный шериф всё это почтительно слушает, с монахами по уставу кушает, размышляя, что так много лучше, чем по-рыцарски. Монахам знаком этикет, а рыцари да всякая знать понятия об этом не имеют.

Невзирая на уважительные декларации в адрес монахов, гр-н Никитин ухитряется допустить исторически-конфессиональный ляп: надеть панагию на шею католическому епископу, да ещё в 12 веке. Поясняю: панагия как нагрудное украшение входит в облачение православного епископа, у католиков такой детали нет. Да и у православных архиереев она появляется не ранее 15 века. Так что «книги о быте монахов» и тут оказалось недостаточно. (Прим. — Юлия aka «Княгиня».)

Кстати, шериф Гисборн отличается потрясающей способностью думать о судьбе Англии (в прямом, разумеется, смысле. Иначе он не умеет) в самых неподходящих для этого местах и ситуациях. Ключевое слово «вдруг». Вдруг ему подумалось… И пошли думы тяжкие и долгие. Ясно, для чего это надобно автору — чтоб образовать нас, сирых и убогих. Но при чём здесь персонаж?

Collapse )

Мы приближаемся к финалу. Ещё немного терпения. Победоносный шериф отправляется на встречу с королём Иоанном. Как обычно, холодея и тревожась. В принципе, понятно, почему. В прошлый раз его собирались повесить и четвертовать с особой жестокостью. Но на этот раз всё обошлось.

«— Надо любой ценой остановить бунты до того времени, пока все наладится. Я резко снижаю все налоги, так как воевать не собираюсь и деньги на армию тратить не стану. Пусть Англия переведет дух… Но пока изменения к лучшему станут заметными, нужно гасить все искры возможных пожаров.

Гай вздохнул.

— Как же мне ну совсем не нравится вешать, ваше высочество!»

Не нравится ему. Угу. Верю. Почему вешал, если не нравится?

За это, или за упрямство, или по причине собственной тиранско-самодурской сущности, король назначает сэра Марти Гисборна…

«— И потому Его Величеству стало угодно дать вам титул барона Ноттингемского с владениями Шеффилда и Дерби…а также Его Величеству угодно назначить вас правителем Ноттингемшира, а также назначить канцлером земель, входящих в Данелаг…»

Это я даже комментировать не могу, настолько оно нелепо и невозможно. Барон Ноттингемский. Воевода Турецкий. Канцлер Данелага.

Как король, так и канцер может быть только один. Это одна из высших государственных должностей. Канцлер отвечает за королевское делопроизводство. Ежели сэр Марти — канцлер Данелага, то этот самый Данелаг должен быть отдельным королевством со своим королём.

Но автору глубоко наплевать на исторические реалии. Захотелось — появился канцлер Данелага, страна разделилась на две. (О Шотландии, Уэльсе и Ирландии автор скромно молчит. Поблагодарим его хотя бы за это. Иначе мог бы сделать сэра Марти королём Шотландии. Там тоже творятся беспорядки, множится грязь и требуется достойный закононоситель. Хотя нет. Ричард продал Шотландию ей же самой за 10 тыщ. Кстати, ту же сумму сэр Марти собрался взять в качестве штрафа с графа, укравшего стадо у соседа.)

О любви не говори мне, или Думаем об Англии

С этим полный провал. Колышки мы любовью не считаем, верно? Так вот, сэру Марти Гисборну чужды как колышки, то бишь, жестокое насилие, так и возвышенные чувства. Впрочем, как и обычные человеческие потребности.

Уже была упомянута леди Вильгельмина-функция. Она красива, персонаж это отмечает. Как отметил бы изменение погоды или что-нибудь в этом духе.

У леди есть сестра, леди Сюзанна (чудное средневековое имя!), которая появляется реже, говорит меньше, но именно к ней шериф питает какие-то чувства. Какие — сказать не берусь, ибо не понимаю. Он избирает её королевой красоты на турнире, не видя её лица. Не иначе, чего-то почувствовал через вуаль. Или … Нет, не стану развивать нехорошую тему.

«Что-то в его голосе заставило Гая насторожиться.

— Что знаешь?

— Что не задержитесь, — сказал Аустин и добавил на правах работающего в одной упряжке: — Пора бы вам завести какую-нить для утех… Здесь в селах есть такие сочные!

Гай сказал замученно:

— Это ты везде успеваешь, а я уже забыл, когда последний раз ел и спал по-людски…»

На этом тема дум об Англии заканчивается.

Примечание. Упомянутая леди Вильгельмина, кроме своего назначения «функции», является ещё и признаком авторского неряшества: сначала он объявляет её единственным ребёнком, дабы объяснить её избалованность, а через несколько страниц у неё объявляется сестра. :P

Король Иоанн, или мы за мир

Этот персонаж отличается от Марти Гисборна. Он, во-первых, живее. Во-вторых, у него есть, пусть убогое, но чувство юмора. У автора оно тоже есть, такое же, поэтому получается не смешно, а глупо. Но всё-таки чуть лучше, чем лекции по истории в исполнении шерифа-крестоносца.

Король-реформатор мечтает стать самым лучшим правителем, который войдёт в историю как король, который не воевал. Брат у него был тупой вояка, а он — умный, о стране заботится, своих людей из петель вытаскивает, полномочия расширяет. С Францией воевать не хочет никак. Земли, собственность английской короны, считает чужими, мол, мы оттуда ушли двести лет назад… Двести лет, значит. Генрих II никуда уходить не собирался, он, напротив, расширял свою империю. Ричард тоже не особо собирался уходить. Джон, похоже, обиделся на папу, который ему не дал земель на континенте, потому и воевать за них не желает. Мы за мир любой ценой!


Не нужен нам берег Нормандский,
Анжу и Турень тоже нет.

«— Ваше Величество, ваш титул звучит, как звучал у всех королей Англии, и никакие изменения неприемлемы! Да-да, именно так: «Король Англии, Ирландии и Франции Божьей милостью Иоанн…»

Джон покосился на остановившегося на пороге Гая.

— Видишь? Не так просто вырваться из этого круга. Но я постараюсь. Тем более что могу теперь действовать! Потому постараюсь остаться только королем Англии, у Франции есть свои короли».

Доброе утро, страна! Король Англии и Франции, замечательный титул. Джон от него решительно отказывается. Знаете, почему? Потому что не было такого титула до Столетней войны. Это называется слышать звон, да не знать, где он. Для тех, кто хочет знать — Договор в Труа 1420 г.

Немного поумневший (ненадолго) сэр Марти предупреждает короля, что его за это смешают с грязью. Самоотверженный король знает и готов к этому. Главное — как нам обустроить Англию.

«— Ваше Величество, канцлер прав. Вас смешают с грязью. Нельзя отказываться от того, что наше!

Джон поморщился:

— Да какое оно наше… Земля, оставленная хозяином, через какое-то количество лет считается свободной. В общем, я отдам те земли. А эти буду беречь и лелеять. И вам вменяю это в обязанность, барон Гай Гисборн и канцлер Данелага!»

Подведём итоги. Ни сюжета, ни языка, ни живых персонажей, ни исторической достоверности в этой книге нет. Следовательно, автор не может претендовать на декларированное заявление «Так было на самом деле!» Никто не может знать наверняка, как было, но зато каждый вправе сказать, что было вовсе не так, как описано в этой книженции.

Главная мысль, или то, что автор таковой считает — торжество закона над беззаконием и разбоем. Однако, тема не раскрыта вовсе. Чем законник сэр Марти отличается от вора и грабителя, который грязь на подошвах? Он внедряет самосуд и беззаконие, законом прикрываясь. Это ничуть не лучше, чем грабить корованы купцов, проезжающих через лес.

Поступки шерифа незаконны, и ладно бы, автор это признавал и осуждал, либо сам персонаж понимал, что делает. Но нет. Посыл — делай как я! Это и есть закон. Это и есть герои будущего, идеал будущего, чистого от грязи на подошвах.

Надеюсь, мы всё-таки не из самого нового поколения, которое, по мнению автора, должно вдохновляться такими героями.

Что это было? Альтернативная история? Фантастика? Маразматический бред? Новый взгляд? Декларация самоуправства и мирных инициатив? Объяснение исторических процессов человеком, ничего в них не смыслящим? Наверное, всё вместе. Но получилось плохо. Очень плохо. Как говорится, УГ.

Конец



Княгиня

«О доблестном рыцаре Гае Гисборне»: разбор полётов, часть 2

Крестоносцы. Фрагмент средневековой карты Иерусалима

Продолжаем разбор произведения господина Никитина. Разбор проводит Bobby из Sherwood-Таверны. Источник.

«однако пять тысяч — это капля в море местного населения, которых миллионы».

Население Англии в XI и в начале XII в, согласно «Книге Страшного суда», составляло около 1,5 млн. человек, включая норманнов-завоевателей. Это, согласитесь, вовсе не миллионы. Сомневаюсь, что средневековому рыцарю было известно такое понятие, как миллион, но настаивать не стану.

Резиденция короля в Ротервуде, похоже, отсылка к роману сэра Вальтера Скотта, не имеющая исторических подтверждений.

Личные имена графобаронов также стоит отметить, как и недопустимое обращение «сэр» перед фамилией или титулом. «Сэр» всегда предшествует личному имени, то есть, сэр Ланселот, сэр Уильям, сэр Уилфред, сэр Ричард, сэр Гай. Возможно употребление обращения «сэр» перед именем и фамилией, то есть, сэр Уильям Маршал, сэр Гай Гизборн. Но никогда обращение не употребляется перед фамилией или титулом. Господин Никитин великолепно игнорирует это правило. Браво, автор! Так держать.

Личные имена, как и фамилии-титулы, в книге либо выдуманы, либо взяты из чужих произведений, либо из окружающей действительности, что, по словам самого автора, вполне в его духе и даже считается проявлением отваги. К средневековой английской действительности отношения они не имеют.

Чего стоит Дарси Такерд, леди Вильгельмина, Хейнц, барон Ансель Тошильдер, имена вроде Скальгрим и Сван. Среди них неожиданно встречаются Николасы и Гильберты, но редко. И всё бы, вроде, ничего, если бы не граф Ингольф, граф Вальтер Тубах и граф Хенрик Аммиус. Ежели они графы, стало быть, в Англии есть графства Ингольф, Тубах и Аммиус. Кто-нибудь о таких слышал? Возможно, как и в истории с Дувром в Тауэре (или с Тауэром в Дувре), автору известно нечто такое, что не известно ни одному историку. В этом случае хотелось бы увидеть хронику, или любой другой документ, где упоминаются эти графства вместе с графами. Причём, непременно в графстве Ноттингемшир. Но что-то подсказывает мне, что нет такого документа. Нет и быть не может. Попробуем с другой стороны. Графы они были иностранные, а в Англии жили проездом, сохранив свои иноземные титулы. Только, опять же, где их графства? На каком глобусе?

Collapse )


Княгиня

О героях и их аффтарах

Повышаем самооценку

В комментариях к одному из предыдущих постов некий случайный комментатор заявил, что книга «О доблестном рыцаре Гае Гисборне» не только не про Робин Гуда (что понятно, ибо последний там появляется ближе к концу и места ему уделено с гулькин нос), но и не про Гая Гисборна. Можно, конечно, с этим не согласиться: учитывая площадь, занимаемую персонажем на страницах книги, странно было бы отдать первое место кому-то другому. Но по сути комментатор прав. Главным героем книги является её автор.

Как я уже говорила, никитинский Гисборн — типичный Мэри/Марти Сью, а этот тип героя сплошь и рядом выражает неутолённые амбиции самого автора. Правда, этим чаще грешат подростки — в сетевой литературе море подростковых фанфиков с мэрисьями на главных ролях, и эти мерисьи вершат расправу над всеми реальными недругами аффтаров и завоёвывают всё, что аффтарам нравится. Ну, а Никитин-то вроде бы не подросток? Давно уж нет, и это вдвойне печально. Сие грустное обстоятельство было воспето аэдом из Шервуд-Таверны, коему я и уступаю слово.

Collapse )
Княгиня

Антиреклама. В стихах. :)

Стихи будут в конце, а сейчас я объясню, откуда и почему они взялись и зачем понадобились.
доблестный фэнтези-рыцарь и эльф-стрелок

Если вы ещё не читали опус под названием «О доблестном рыцаре Гае Гисборне», то не читайте. А если очень невтерпёж, ищите на Флибусте или ещё где, но только не переводите на него денег. Ибо подобное непотребство и бессмысленное уничтожение деревьев поощрять материально нельзя!

Автор сего опуса — Юрий Никитин. Когда-то я прочла ряд его книг, а потом бросила и думала, что больше никогда с ним не встречусь. Просто потому, что впредь буду обходить его стороной. Оказалось, обходить мало — он сам забрался на мою (нашу) территорию, точнее, на территорию робингудианы. Робин Гуд ему, вишь ли ты, не нравится, это-де грязь на подошвах, а сейчас автор всем покажет, как оно было на самом деле! Лучше бы не брался, ибо в результате он оскорбил нежные чувства как поклонников Робин Гуда, так и поклонников сэра Гая (в число которых вхожу я), а также обычный здравый смысл и нормальный литературный вкус.

Collapse )
Княгиня

Шерифу Ноттингемскому


Посвящается сериалу «Робин из Шервуда» и шерифу Ноттингема.

Оригинал


Часть первая


Если стали вы шерифом
В славном граде Ноттингеме,
То готовьтесь, что немало
Будет в жизни вам хлопот,
Потому что сверх рутины,
Что обычна для шерифов,
В Шервуде по вашу душу
Заведётся Робин Гуд.
 

Он не хочет жить спокойно:
Браконьерствовать тихонько
И, властей не задирая,
Воровать, как все, тайком.
А ещё он любит Шервуд,
Этот лес, густой, тенистый,
И не хочет — вот подлюга! —
Место действия менять.


Лорд шериф, к войне готовьтесь!
Или, может быть, смиритесь,
Что по вашему по графству
Банда шастает шутя.
Только разницы не будет:
Хоть воюйте, хоть смиряйтесь,
Робин Гуд везде и всюду
Вам дорогу перейдёт.
 

То налоги перехватит,
То невесту из-под носа.
(Впрочем, за невесту впору
Вам его благодарить.)
Ночью в собственном жилище
Вам он к горлу нож приставит,
Днём при вашей же охране
Будет тыкать в грудь мечом.


Брату вашему, аббату,
Он грозит отрезать ухо.
(Только пусть на подчинённых
Он не валит все грехи,
Потому что командиры
За людей своих в ответе.)
Принца Джона в бытность принцем
Сна ночного он лишит.


На дороге без сознанья
Вас однажды он захватит.
(Долго ль смогут ваши нервы
Этот ужас выносить?)
А потом лихая слава
Обойдёт всё государство,
Станет притчей во языцех
Ваше имя, лорд шериф.


И король (что принцем Джоном
Назывался в бытность принцем)
Вам отдаст приказ: немедля
Эту шайку извести.
И тогда, дела все бросив,
Вам придётся извернуться,
Вон из кожи вылезая,
Чтобы голову спасти.


К голове впритирку вашей
Арбалетный болт вонзится.
(Он нечаянно, поверьте,
Арбалетчик не хотел!)
А потом стрелок шервýдский
Напоследок вам покажет
Мастерство в стрельбе по целям,
Где средь целей этих — вы.


А потом, когда решили
Вы, что кончено с разбоем,
Вдруг откуда-то из леса
Снова выйдет Робин Гуд.
Шайка шервудская тут же
Очутится на свободе,
И начнётся всё сначала.
Веселитесь, лорд шериф!


Часть вторая


Лорд шериф, совсем недавно
Королю вы доложили,
Что очищен лес шервýдский
От разбойников лихих.
Минул год спокойной жизни.
Снова в Шервуде гуляет
Робин Гуд. Так приготовьтесь
Вновь ловить его, шериф.


Принимая в доме гостя —
Не простого, сына графа —
Вы узнаете внезапно,
Что и есть он Робин Гуд.
Он же, словно в благодарность
Вам за все заботы ваши,
Разгромит всё в вашей зале,
Ранит вас, а сам сбежит.


И король, прогнéвясь жутко,
Заменить решит шерифа,
То есть вас — ведь вы ж доселе
В Ноттингеме были им.
А преемник обойдётся
С вами хуже, чем разбойник:
Ни один бандит до нитки
Вас ещё не обирал.


Только праздновать недолго
Будет этот гость незваный,
Потому что в Ноттингеме
Вы — воистину шериф!
Для спасенья ход подземный
Вы себе предусмотрели;
Что ж, спасёт вас в самом деле
Этот выход — то есть, вход.


Не печальтесь вы, что утро
Проведёте в подземелье:
Пусть дерутся меж собою
Лжешериф и Робин Гуд.
В замке, чистом от обоих,
Вновь порядок наводите,
И посланцев королевских
Отправляйте прочь скорей.


Но на этом испытанья
Ваши всё ж не завершатся:
Сам король сюда нагрянет
Робин Гудов изводить.
Вы же просто не мешайте:
Пусть в игрушки поиграет
И узнает, что напрасно
Вас он в лености винил.


Много разных приключений
Выпадет на долю вашу,
Много раз ещё дорогу
Робин Гуд перебежит.
Все окрестные деревни
Отобьёт от рук шерифских,
Кровь попортит вам изрядно
И добавит вам забот.


Запасайтесь же терпеньем,
Лорд шериф, и не жалейте,
Что покой свой потеряли
Вы по милости его:
Вместе с ним в века войдёте,
И с шерифом Ноттингема
Свою славу поневоле
Разделяет Робин Гуд.